Мирное время на часах

2 марта 2021 г.  |   Мария Затонская

Прошло 23 февраля, женщины, как водится, поздравили мужчин — потенциальных или действительных защитников Отечества. Многие ли из нас ассоциируют этот день с солдатами, военной формой и боевыми ранами? И хорошо, что нет — мирное время на часах. Для кого-то — лучшее из времён.

Фото - Лирка - Мирное время на часах - Мария Затонская.jpg

Но всё-таки представим: приезжает какой-нибудь журналист с курорта, весь из себя расслабленный, отдохнувший. Легко касается талии своей жены, встречающей его на перроне. А она ему испуганно говорит: «Война началась!»

Остаётся фантазировать об этом: больше полувека прошло. И невозможно постичь, как она так взяла и началась — война… И Константин Симонов, писатель и современник тех событий, в своих «Живых и мёртвых» недоумевает, «как это могло получиться», хотя «предчувствие надвигающейся войны висело в воздухе ещё с апреля». Как будто все догадывались, но никто не мог поверить или признаться себе, что [оно] скоро начнётся.

Об этом мы теперь можем только читать (и хорошо, что только так!). У Симонова в романе герой попадает в маленький городок, где царит смута, и люди не понимают, что делать. Он пытается найти какого-нибудь командира, понять, что происходит, но действие похоже на быструю перемотку фильма: «Синцов надеялся узнать, где политуправление фронта, — если добраться до Гродно уже нельзя, пусть его пошлют в любую армейскую или дивизионную газету. Оба были готовы идти куда угодно и делать что угодно, только бы перестать болтаться между небом и землей в этом трижды проклятом отпуску». А в это время гремит бомбёжка, и вместо только что шедшего рядом с героем капитана остаётся яма взорвавшегося снаряда.

Это очень странно представить: есть только настоящее, а будущего нет.
И в стихах Симонова мы тоже читаем об этом:

«Загадывать на год война нам мешала,
И даже за ту, что, как жизнь, мне мила,
Сегодня я пил, чтоб сегодня скучала,
А завтра мы выпьем, чтоб завтра ждала».

Человек не знает, будет он завтра жив и что вообще с ним произойдёт. Меняются ценности, способ существования. Это ощущалось уже в предвоенное время, как описывает герой стихотворения русского поэта Владимира Бурича:

«Она меня дразнит
показывая язык
на котором
присосанная гильза мелкокалиберного
патрона».

Весёлое русское развлечение, не правда ли? И в конце стихотворения ветер доносит «запах пороха и свежеиспеченного хлеба». Будто стёрты границы между смертью-порохом и жизнью-хлебом. Можно ли представить себе больший ужас?

Моя знакомая Нина рассказывала, что с детства её приводили к прадедушке, герою войны, и она слушала его истории. Теперь она мало что помнит, но ощущение гордости за простого русского солдата осталось. И это, думается мне, важно: понимать, что ты — часть великого народа. И знать: всё, что угодно, лишь бы не война.

«Едва ль ты узнаешь, моя недотрога,
Живые и мертвые их имена,
Всех добрых ребят, с кем меня на дорогах
Короткою дружбой сводила война».
(К.Симонов)

Недавно мы проходили мимо танка у «Дома пионеров». Детишкам выдали автомобильные щётки и лопаты — лазить по танку и очищать его.

— Хорошо это, — говорю я. — Потом дома им расскажут, зачем нужен был танк, как люди защищали родину.
— Ага, — грустит Нина, — один из десяти родителей может и расскажет, а остальным плевать. Так, веселятся просто.
Но мне верится, что есть те, кто рассказывает. Например, о таком раненом лейтенанте, едущем в санитарном поезде и уже не надеявшемся выжить:

«Раз Борис оживился, услышав, как под окном вагона осмотрщик кроет всех на свете, не выбирая выражений. Стучит молотком по крышке буксы и кроет, по-чалдонски растягивая букву «е». Нахлынуло: пристань, пропахшая солёным омулем, старая дамба, берёзы над нею, церкви с кустами на куполах, крестики стрижей в небе.

— Земля-ак! Землячо-о-ок! — сипло позвал Борис". (В. Астафьев, «Пастух и пастушка»)

И, может, удастся почувствовать, как кому-то вспоминался дом и как давило в груди от невозможности обнять родных. Как ещё мечталось о чуде. И как человек, несмотря ни на что, оставался верен своему обещанию защищать то, что по-настоящему дорого, ещё принимая близко к сердцу (такое книжное теперь) слово «Отечество».

1 Поделиться: