Игрушки тоже лечат

28 февраля 2017 г.  |  Екатерина Ходякова

Бренчание утилитарной застройки сменяется мелодичностью соснового бора. Дорога повторяет замысловатый узор старых троп — времен, когда лучшими путями были окольные. Всего в десяти минутах от Сарова скрывается профилакторий ВНИИЭФ — место, о котором редко рассказывают в новостях.

В России сложно найти уголок, на который в вопросах обороны возлагались бы большие надежды, чем на Саров. В этом городе как минимум у двадцати тысяч человек работа крайне нервная и напряженная. Именно для них — кующих ядерный щит — и был изначально создан профилакторий.

Современный оздоровительный центр — результат работы десятков людей и огромных денежных вливаний. Сохранившаяся с советских времен концепция санаторного лечения оказалась крайне жизнеспособна, но сейчас это место готово принимать и сторонних гостей. Трудовую книжку (равно как и прописку) на въезде не спрашивают, с клиентов требуется одно — своевременная оплата и несколько свободных дней в календаре.

Ранним утром на территории тихо и сонно. Я выхожу из такси, а меня уже встречает Владимир Маслов — главный врач профилактория. Он приветлив и добродушен, ведет себя с почти исчезнувшей в наши дни обходительностью и спрашивает: «Вы у нас впервые?». Этот вопрос может быть задан из вежливости, в качестве предупреждения и даже с нотками обвинения («Где же вы были? Почему так долго не приезжали?») Со слабой улыбкой я отвечаю, что да, с городом я только знакомлюсь, но в профилактории оказалась с одной целью — рассказать саровчанам о коллекции в кабинете главврача.

Владимир Кириллович открывает передо мной дверь в лечебный корпус, и мы оказываемся в просторном холле. Он сделан по европейскому образцу, в духе минимализма, высоких ресепшенов и хромированных деталей, но все это уходит на второй план, потому что атмосферу создают сотрудники. Их жизнелюбие на первый взгляд кажется наигранным. Наше появление сложно назвать впечатляющим, но в их реакции не хватает только звука оваций. Я таких приветствий боюсь — внутренний социофоб лихорадочно съеживается.

Главврач предлагает экскурсию, отказываться от которой неудобно. Он проводит меня по всему санаторию, спеша показать каждую комнату. Я не успеваю читать таблички на дверях, поэтому каждый раз удивляюсь то соляной пещере, то лечебным душам, то кедровым бочкам. Взгляд цепляется за слово «бар», правда, у него есть приставка — «фито». Владимир Кириллович, заметив разочарование на моем лице, смеется.

Носиться по этажам нам никто не мешает, потому что прямо сейчас корпус пуст — у сотрудников ВНИИЭФ рабочий день. Однако это не значит, что в профилактории сидят без дела. Комнаты и кабинеты готовят к вечернему наплыву гостей, повсюду мелькают швабры, а в столовой кипит работа — ужин должен быть на столах точно в срок.

Спустя полчаса доходим до моей главной цели — личного кабинета главврача. К моему приходу Владимир Кириллович успел расставить треть своей коллекции на рабочем столе. Я вижу больше сотни самых разномастных машинок скорой помощи, про себя сетуя, что со мной нет детей. Очень уж хотелось бы увидеть их реакцию на это зрелище. Хозяин кабинета, видя заинтересованность, кидается к столу и начинает рассказывать про каждую модельку в отдельности: «Вот эта была самой первой. Мне ее подарил в благодарность пациент, а я тогда порадовался — впервые ведь что-то действительно оригинальное принесли, а не стандартный „джентльменский набор“ — и поставил на стол. Она не то чтобы старинная, но редкая: найти в продаже кареты, снятые с производства, очень сложно».

Игрушки - 1.jpgИгрушки - 2.jpgИгрушки - 3.jpg

На вопрос о том, как коллекция выросла до таких масштабов, Владимир Кириллович отвечает с некоторой заминкой: «Собираю я их по одной простой причине — дарят. А как можно от подарков отказываться? Да и приятно это внимание, ведь почти все машинки подарены в благодарность от пациентов. Когда получаешь такие вещи, особенно остро чувствуешь отклик, ведь люди потратили время и силы — выяснили, что именно мне нравится, и постарались найти оригинальную машинку».

Конечно, экспонаты в коллекции повторяются. Порой дарят модели, которые уже есть на полках, но и им находится применение. Чаще всего игрушки уникальны, потому что привозят их со всего света — из Америки, Черногории, Таиланда, Хорватии и еще десятка стран.

У коллекции таких масштабов есть отличительная особенность — за ней необходимо ухаживать. Этим Владимир Кириллович занимается самостоятельно, никому не доверяет свою страсть.

«Подкрашиваю, чиню и нахожу новые места для машинок сам», — говорит он. — «Это не утомляет, скорее позволяет расслабиться. У меня график напряженный: работаю с 8 утра по 12 часов, поэтому возможность хоть иногда отвлечься идет в радость».

Игрушки - 4.jpgИгрушки - 5.jpgИгрушки - 6.jpgИгрушки - 7.jpgИгрушки - 8.jpg

Разговор постоянно скачет с коллекции на рабочие вопросы. Человека, живущего профессией, видно сразу — переговорить Владимира Кирилловича по вопросам медицины невозможно. На все у него есть сформировавшаяся и цельная позиция. Этот крепкий мужчина с парадной улыбкой на самом деле не простодушен. В нем чувствуется хладнокровие, вкрадчивость и некоторое (вполне обоснованное) самолюбие. Он прекрасно понимает, какое развитие дал профилакторию за последние 20 лет, поэтому может себе позволить быть добрым и спокойным управленцем, любимцем и покровителем своих сотрудников. Доброта его идет от ума, а не от сердца, что, впрочем, даже лучше.

Под конец разговора я задаю главный вопрос: что будет дальше с этой коллекцией, если она уже не помещается в одном кабинете. Владимир Кириллович, не раздумывая, отвечает — «Подарю! Обязательно подарю больным детям. Игрушки тоже лечат!»

Поделиться: